Детский рисунок может стать началом разговора: что ребёнок задумал, кого изобразил, какую историю хочет рассказать. Но по одной работе нельзя достоверно определить его чувства, поставить диагноз или оценить отношения в семье. Тёмный цвет, большая фигура или отсутствие кого-то на листе не имеют готового психологического значения для конкретного ребёнка.
Чтобы понять работу, полезнее узнать её контекст и, если ребёнок хочет, выслушать его объяснение. Если взрослого беспокоит самочувствие ребёнка, смотреть стоит шире рисунка — на его слова и повседневную жизнь. Прямое сообщение об опасности требует внимания независимо от того, что изображено.
Что рисунок может рассказать взрослому
Прежде всего — то, что ребёнок сам хочет о нём сообщить. Он может назвать персонажей, описать событие или сказать, что просто пробовал карандаши. Это сведения о его замысле, а не расшифровка скрытых признаков. Даже когда взрослому кажется, что сюжет очевиден, ребёнок может рассказывать о нём совсем другую историю.
Контекст помогает не принимать собственную догадку за ответ ребёнка. Была ли тема задана или он выбрал её сам? Рисовал ли он для игры, в школе или дома? Какие материалы были доступны? Например, работа по заданию «нарисуй семью» и свободный рисунок героев выдуманной истории — разные ситуации. Однако знание задания тоже не превращает изображение в тест на отношения или настроение.
В руководстве ЮНИСЕФ для наблюдения за состоянием несовершеннолетних мигрантов в приютах рисунок рассматривают вместе с рассказом ребёнка, поведением и другими наблюдениями. Авторы не предлагают по нему точно угадывать переживания или ставить диагноз. Это ограничение важно и для обычного домашнего разговора; предположительные трактовки деталей из руководства для приютов нельзя переносить на конкретного ребёнка как установленные признаки.
Почему возраст важен, но одной работы недостаточно для оценки развития
То, как дети рисуют, меняется с возрастом. В буклете CDC среди отдельных ориентиров указаны изображение круга после показа к трём годам и человека с тремя или более частями тела к четырём годам. Речь идёт о навыках рисования, а не о психологическом смысле круга, человека или числа деталей.
Один лист не показывает всего, что ребёнок умеет. Он мог торопиться, выбрать непривычный материал или не стремиться нарисовать узнаваемую фигуру. Поэтому не стоит сверять каждую работу с возрастным ориентиром и делать вывод о развитии по совпадению или несовпадению. Если беспокойство возникает и за пределами рисования, полезнее описать конкретные наблюдения и обсудить их с врачом. Американский буклет с ориентирами не устанавливает порядок получения помощи в России.
Можно ли судить об отношениях в семье по фигурам
Состав рисунка, размер и расположение фигур не дают надёжного вывода об отношениях в семье по одной работе. Если кто-то не изображён, нельзя заключить, что ребёнок на него обижен или не считает близким. Если один человек нарисован крупнее другого, это само по себе не устанавливает, кто важнее для ребёнка. То же относится к расстоянию между персонажами.
Представим, что после задания «нарисуй семью» взрослый не нашёл на листе одного из родственников. Вопрос «Ты его не нарисовал, потому что злишься?» предлагает готовую версию. Лучше начать с того, что действительно видно: «Расскажешь, кто здесь?», «Что они делают?» Если ребёнок сам заговорит об отсутствующем человеке, можно выслушать его. Если не захочет — не нужно добиваться объяснения ради проверки своей догадки.
О расположении фигур тоже можно спросить без скрытого вывода: «Как ты решил разместить их на листе?» Ответ ребёнка может помочь понять именно этот рисунок, но не заменяет наблюдения за его жизнью и разговоров с ним. Если взрослого тревожит, как ребёнку дома, важнее не измерять расстояния на бумаге, а внимательно относиться к тому, что он говорит и как себя чувствует вне рисования.
Означают ли чёрный, красный и яркие цвета определённые чувства
Для одного рисунка не существует надёжного «словаря цветов». Нельзя объявить чёрный признаком депрессии или страха, красный — агрессии, а яркие краски — доказательством хорошего самочувствия. Такие выводы подменили бы объяснение ребёнка предположением взрослого.
Цвет может быть частью задуманного сюжета или выбора материалов; без разговора неизвестно, какое значение ему придавал автор. Вместо «Ты взял чёрный, потому что тебе грустно?» можно спросить: «Расскажешь, как ты выбирал цвета?» Ребёнок вправе объяснить выбор, ответить коротко или не отвечать. Ни один из этих ответов не даёт оснований назначать цвету диагноз или однозначное чувство.
Если в нескольких работах повторяется один цвет, это тоже не превращает его в проверенный признак состояния. Можно поинтересоваться историей рисунков и отдельно подумать, есть ли другие причины беспокоиться о ребёнке. Искать подтверждение тревоги только в оттенках — ненадёжный путь.
Как поговорить о рисунке, не навязывая трактовку
Начните с приглашения, а не с проверки: «Хочешь рассказать, что ты нарисовал?» Если ребёнок согласен, можно спросить: «Что здесь происходит?», «Кто это?», «Какая часть тебе нравится?» Необязательно задавать все вопросы подряд. Дайте ему возможность самому выбрать, что рассказать.
Если персонаж непонятен, лучше уточнить, чем уверенно назвать его неправильно. Не нужно исправлять работу ради «правильного» результата — дорисовывать членов семьи, менять цвета или просить сделать сюжет веселее. Руководство ЮНИСЕФ по занятиям с детьми советует узнавать смысл рисунка у ребёнка, не исправлять изображение и не принуждать его к разговору.
Цель беседы — услышать автора, а не получить объяснение каждой линии. На «Не знаю» или «Не хочу рассказывать» достаточно ответить: «Хорошо». Отказ от разговора не становится новым признаком, который нужно расшифровать.
Когда стоит смотреть шире одного необычного рисунка
Пугающий взрослого сюжет сам по себе не подтверждает опасность. Но и отмахиваться от беспокойства только потому, что оно началось с картинки, не обязательно. Важный вопрос — что ещё происходит в жизни ребёнка.
Материал Американской академии педиатрии на HealthyChildren.org предлагает при беспокойстве о психическом благополучии обращать внимание на более широкие перемены, в том числе во сне, общении, учёбе и повседневной жизни. Для разговора с врачом полезнее описать, что именно изменилось и когда это стало заметно, чем предъявить только рисунок и попросить его «расшифровать». Можно также спокойно спросить ребёнка, как у него дела, не требуя объяснений изображения.
Такие перемены сами по себе не позволяют поставить диагноз. И наоборот, отсутствие заметных перемен не делает слова ребёнка о том, что ему плохо или страшно, неважными. Если беспокойство сохраняется, обсудите наблюдения с врачом. Рекомендация смотреть на повседневную жизнь не означает, что для всех семей в России существует один и тот же порядок планового обращения за помощью.
Если ребёнок сам говорит об опасности
Здесь главное — его слова, а не рисунок. Изображение не доказывает, что произошло насилие или что ребёнок намерен причинить себе вред. Но им нельзя и опровергать рассказ ребёнка. Не нужно ждать, пока сказанное «подтвердится» цветом, сюжетом или следующей работой.
Если ребёнок сообщает о возможном насилии, первая реакция — спокойно выслушать его, не допрашивать о подробностях и не подсказывать ответы. Этот совет ЮНИСЕФ дан в инструментарии для сотрудников организаций; он не описывает российскую процедуру дальнейших действий. Если ребёнок говорит о намерении причинить себе вред, воспринимайте слова всерьёз, а не как загадку, которую следует решить по рисунку.
При непосредственной угрозе жизни или здоровью не откладывайте экстренную помощь. В России вызвать экстренные службы можно по номеру 112, скорую помощь — по номеру 103. Если предполагается непосредственная опасность самоубийства, ВОЗ рекомендует не оставлять человека одного и обращаться за экстренной помощью. Это совет для ситуации непосредственной опасности, а не правило, выведенное из изображения.
На странице Минпросвещения России также указан круглосуточный номер кризисной психологической линии для несовершеннолетних и родителей — 8 (800) 600-31-14. Телефонная консультация не заменяет экстренный вызов при непосредственной угрозе. Дальнейшие действия при сообщении о насилии или намерении причинить себе вред зависят от ситуации; по рисунку нельзя определить универсальный порядок действий.
Источники
- ЮНИСЕФ — Early Childhood Development Kit Guidance: возрастные различия и разговор о рисунке без исправления и принуждения.
- ЮНИСЕФ — Guide to Monitoring the Emotional State of Unaccompanied Migrant Children and Adolescents in Shelters: рассказ ребёнка и другие наблюдения наряду с рисунком; руководство создано для работы в приютах.
- CDC — Milestone Moments Booklet: отдельные возрастные ориентиры навыков рисования.
- HealthyChildren.org — How to Talk About Mental Health With Your Child and Their Pediatrician: изменения в самочувствии и повседневной жизни.
- ЮНИСЕФ — Child Safeguarding Toolkit: первая реакция на сообщение ребёнка о возможном насилии; документ адресован сотрудникам организаций.
- ВОЗ — Suicide: questions and answers: действия при предполагаемой непосредственной опасности самоубийства.
- МЧС России — Как правильно вызвать скорую?: номера 112 и 103.
- Минпросвещения России — Горячие линии: номер кризисной психологической линии для несовершеннолетних и родителей.